- Подробности
- Категория: Новости главные
Шторм-убийца на Черном море: как 170 лет назад во время Крымской войны он разметал вражеский флот и обрек англичан, французов и турок на гибель
Нынешние сводки с черноморского побережья Кавказа и Крыма: дом разрушился после того, как волны разбили берег; железная дорога провисла над огромными промоинами; корабль выбросило на мель; тело погибшего нашли спустя трое суток после пропажи... Такой же кошмар, а может, и пострашнее, творился на Черном море и в ноябре 1854-го, почти 170 лет назад. Это был разгар Крымской войны...
По разным оценкам, 14 ноября 1854-го года у Крымского побережья погибло более 30 судов и кораблей, еще почти полсотни получили серьезные повреждения. Сломанные мачты, расколотые борта, месиво из корабельных щепок возле берега. В том шторме погибло несколько сотен англичан, французов, турок, американцев. А если кто-то и выбирался на берег, вскоре умирал от ран и холода. Это были не только военные, но и зарубежные купцы, которые доставляли в Крым провизию, обмундирование, корм для лошадей, боеприпасы для оккупационных войск.
Крымская война началась в 1853-м и продолжалась до 1856-го. К тому моменту сражения проходили уже на суше, так как на море главенствовал флот союзников. Для поддержания боеспособности английской армии между Британией и Крымом курсировало примерно 100 различных судов.
Еще до ноябрьского шторма 1854-го корабли и суда перестали пускать в бухту Балаклавы: она была переполнена. То есть корабли на рейде были брошены на произвол судьбы. Только пароход «Avon», наплевав на приказы управляющего оккупированного Балаклавского порта, буквально врезался в гавань, повредив другие суда. Но спасся.
Наши бойцы ожидали корабли неприятеля на берегу. Когда корабль выбрасывало на берег, русские солдаты стремились взять в плен противника. Хотя вообще-то это могло быть приравнено и к спасению утопающих.
«Их слава так чиста, их жребий так возвышен...» Почему каждый россиянин должен побывать на Братском кладбище Севастополя
О масштабах бедствия, которое потерпели союзники, можно судить, например, по одному только транспорту «Resolute»: он затонул с 500 тоннами груза. Это теплая одежда, питание, медикаменты.
А в Крыму же уже хозяйничала зима...
Страшная буря уничтожила не только флот союзников, но и разметала палатки и бараки в их лагерях
- Страшная буря уничтожила не только флот союзников, но и разметала палатки и бараки в их лагерях. Затем началась долгая полоса непогоды - дождей пополам со снегом. Они превратили Сапун-гору в море грязи. Непогода подорвала силы плохо одетых, плохо снабжаемых и лишенных крова союзников. Французы получили теплую одежду и лесоматериалы для новых бараков лишь в начале декабря, а англичане - 6 декабря и только теплую одежду; ночевать они продолжали в ямах, - отмечает военный историк «Родины», кандидат исторических наук Андрей Смирнов.
Январь же 1855-го принес с собой зимний мороз. Только англичане потеряли замерзшими 2873 человека; значительную часть осадной армии вывели из строя холера, кровавый понос и цинга…
- Подробности
- Категория: Новости главные
Недавно увидел в комментариях такое мнение, что мол "варяги" и "варанги" это совсем разные вещи :D
Давайте кратко разберёмся, как так получилось, что есть варяги и варанги. На данный момент самая достоверная этимология слова "варяг" восходит к др.-герм. wara (присяга, клятва), то есть варягами были воины, давшие клятву.
Макс Фасмер, придерживаясь в целом этой этимологии, производит слово от предполагаемого скандинавского *váringr, vœringr, от vár «верность, порука, обет», то есть варяги это «поклявшиеся братки», "корпорация", "компашка" — переводите в зависимости от требований стиля.
Так почему "варяги", а не "варангры" или "варинги"? В древнерусском слово "варѧгъ" писалось через "ѧ", которая изначально обозначала носовой звук "э", подобный тому, что есть сейчас во французском. Впоследствии этот звук менялся и пришел, в конце концов, к звуку "я". Византийское βάραγγος (вАрангос) также отражало звучание примерного того же скандинавского слова, значение которого, правда, отличалось от "варяга", так как в составе варанги (варяжской гвардии) были выходцы с разных концов света, а на Руси "варяги" было скорее этнонимом, обозначавшим скорее всего кого-то из северных германцев.
Хорошим примером может послужить польский, где слово "святой" звучит как święty (~швэнты), именно этот звук является причиной, по которой Святослав в византийских источниках именуется Свендославом, а слово пять, родственно греческому πέντε.
- Подробности
- Категория: Новости главные
Амфоры из затонувшего корабля у Альбенги. Это один из крупнейших известных римских грузовых кораблей. Поднято более 1200 амфор (тип Dressel 1B), оцениваемая загрузка составляла около 10 000 амфор. Такие емкости в основном использовались для транспортировки вина, каждая имела вместимость около 25 литров, что эквивалентно грузу примерно 250 000 литров вина. Затонувший корабль датируется первой половиной I века н.э.
Фото: Музей морской истории в Альбенге.
- Подробности
- Категория: Новости главные
Битва за Крым – одна из самых жестоких страниц Великой Отечественной. Осенью 1941 г. значительную часть полуострова заняли немецко-румынские оккупанты. На захваченной территории нацисты проводили политику полного ге̅ноцида. Но почему нацисты с таким остервенением пытались захватить Крым?
Во-первых это был удобный плацдарм для наступления на Кавказ, но имелась и другая, скрытая причина. Оказывается верхушка Третьего рейха считала полуостров колыбелью арийской цивилизации, а значит и жить на этой территории отныне должны были истинные арийцы.
У фюрера были грандиозные планы на полуостров. Он собирался заселить территорию Крыма южными тирольцами и даже придумал полуострову новое название – Готланд (страна готов). Кроме этого, согласно плану Гитлера, Симферополь собирались переименовать в Готсбург (город Готов), а Севастополь в Теодорихсхафен (Гавань Теодориха). Бывшие летние резиденции российских императоров Массандровский дворец и Ливадию хотели превратить в элитные дачи для верхушки Третьего рейха. Но почему фюрер считал полуостров исконно германской территорией?
На самом деле все началось с открытия советских археологов В начале XX в. на южном берегу Крыма ученые нашли древние захоронения, принадлежавшие готам. По мнению историков, эти же древнегерманские племена построили на полуострове пещерные города Мангуп-Кале и Эски-Кермен. До войны здесь даже побывала совместная советско-немецкая экспедиция. Но на самом деле крымские готы не прямые предки этнических немцев. Эти древние племена вымерли или смешались с другими народами, населявшими Крым, но идеологи Третьего рейха об этом умалчивали. Гимлер и Геринг даже повздорили, пытаясь выслужиться перед фюрером и добыть доказательства того, что полуостров когда-топринадлежал готам. Но посколько раскопки никакого результата не дали, они снова начали спорить между собой кому достанутся артефакты из музея.
За артефактами одновременно охотились Герберт Янкун (ведущий специалист организации «Аненербе») и Альфред Розенберг, подразделение которого тоже изучало древности. прежде всего нацистов интересовал марфовский клад – сокровища, найденные в 1926 г. возле села Марфовка. Там были серьги, пряжки, но особый интерес представляла золотая диадема, которая принадлежала Фидее, королеве готов. Это украшение должно было стать подарком для фюрера, но в сентябре 1941 г. реликвию вместе с другими ценностями упаковали в чемодан и вывезли из Керчинского историко-археологического музея.
Часть Марфовского клада нацисты позже разыскали в Армавире, но диадема готской королевы и многие другие сокровища бесследно исчезли. По одной версии, чемодан спрятали советские партизаны, по другой – артефакты переправили за границу. Есть мнение, что верхушка Третьего Рейха знала истинную историю чемодана с сокровищами. По одной из версий, Борман и Мюллер переправили его в Аргентину.
Как бы там ни было, но великий план Гитлера по германизации и колонизации полуострова закончился банальным мародерством. Нацисты попросту разграбили крымский музей. Позже часть похищенных экспонатов нашли в Австрии в венском музее этнологии.
- Подробности
- Категория: Новости главные
В 1422 году княжество Феодоро захватило порт Чембало и Авлиту, что стало началом почти двадцатилетней войны с Генуэзской республикой за контроль над крымским побережьем Черного моря.
В 1266 году золотоордынский хан Менгу-Тимур посредством своего племянника Оран-Тимура, наместника Крымского улуса, позволил Генуэзской республике основать на месте развалин античной Феодосии торговую факторию Кафа, при условии уплаты ему пошлины за ввоз и вывоз товаров.
В июне 1365 года генуэзцы отбили у Венеции ослабленную татарскими набегами и внутренними раздорами Солдаю (современный Судак) вместе с целым рядом соседних поселений, вытеснив Венецию из Черного моря. В 1380-81 годах генуэзцы в знак благодарности за помощь хану Тохтамышу в борьбе против темника Мамая добились признания всех своих территориальных захватов в Крыму и продолжили свою экспансию: покорили крымское побережье (Приморскую Готию), входившее в состав готского княжества Феодоро, захватив укрепления Алустон (современная Алушта), Горзувиты (Гурзуф) и важную торговую крепость Ямболе, которая имела удобную бухту, переименовав ее в Чембало (современная Балаклава).
Центральное управление черноморскими колониями в Генуе назначало консулов в Кафу, Чембало, Солдайю и Воспоро. Все южнобережные колонии Генуи объединялись в единое военно-административное образование — Капитанство Готия (Capitaneatus Gotie), также известное как губернаторство Готия, призванное обеспечить безопасность каботажного плавания между Чембало и Боспором. Согласно данным Устава «Statutum Cephe», административное управление генуэзской Готии состояло из 4 консульств (Consulatus Gorzoni (Гурзуф), Consulatus Pertinice (Партенит), Consulatus Jalite (Ялта), Consulatus Lusce (Алушта)).
Где-то в июле 1411 трон Феодоро занял Алексей I, который, находясь в родстве с императорскими родами Комнинов и Палеологов, считал себя законным наследником всех бывших византийских владений в Крыму. В 1422 году он завершил восстановление системы горных укреплений, перестроил стратегически важную крепость Фуна, которая служила восточным форпостом на границе с Капитанства Готия на торговом пути из степного Крыма к побережью, и при поддержке татар захватил Чембало и порт Авлиту в устье реки Черной (или Килен -бухти), после чего начал восстановление падшей византийской крепости Каламита (современный Инкерман).
Однако успех Алексея был непродолжительным — уже к концу 1423 генуэзцы отвоевали Чембало и в следующем году между обеими сторонами было подписан временный мир. А после сильного землетрясения и Феодоро и Капитанство Готия занялись восстановлением разрушенных поселений, крепостей и портов, что позволило Алексею в 1427 полностью восстановить Каламиту и превратить порт Авлиту, где татары создали большой невольничий рынок, в мощного конкурента Кафы и Чембало.
Это был период наивысшего расцвета Феодоро. Алексей I выжидал благоприятного момента для продолжения войны с Кафой, которая в 1430 году безуспешно пыталась заручиться поддержкой князя литовского Витовта, а в следующем году была втянута в войну Генуе с Венецией и Флоренцией и попыталась захватить венецианскую факторию Тана (современный Азов). Не имея стратегических и мощных опорных пунктов в Крыму, Венеция заключила договор с Алексеем I, на зиму 1431-32 годов, который позволил разместить ее флот в порту Авлита, после чего с помощью венецианцев и своих агентов начал подготовку к восстанию против Генуи, поставив консулу Кафы ультиматум вернуть все побережье Готии и крепость Чембало.
В феврале 1433, когда навигация по Черному морю была крайне затруднена, жители Чембало подняли восстание. Они разоружили гарнизон, а шестерых генуэзцев, которые попытались оказать сопротивление, ослепили. Вскоре крепость занял контингент феодоритских войск, а на башнях Чембало были развернут флаги Феодоро.
Таким образом в руках князя Алексея оказалось все Консульство от крепостей Борзони (одна из генуэзских названий современного Гурзуфа) и Яспо (современное Ласпи) на востоке до мыса Херсонес на западе.
Смириться с потерей стратегического торгового пункта, в котором к тому же находились верфи, в Каффе не могли и решили попытаться отбить крепость собственными силами , но, встретив ожесточеное сопротивление феодоритов, отступили. Пришлось запрашивать помощи у метрополии, и весной следующего года из Генуи отправилась карательная экспедиция во главе которой был назначен талантливый управленец, торговец, дипломат и путешественник корсиканец Карло Ломеллино.
Набор наемников, обеспечения провизией и другие расходы взял на себя банк Святого Георгия и после завершения всех приготовлений в марте 1434 10 галер, 9 галей и 1 галеот с шестью тысячами бойцов отправилась из Генуи в Порто-Венеро на острове Хиос, где к ним присоединилась еще один галеот.
31 марта 1434 генуэзские корабли взяли курс на восток, и 31 мая достигли Черного моря. Заверив эмира Синопа Спендияра в своих мирных намерениях, флотилия Ломеллино двинулась в Крым и 4 июня блокировала Балаклавскую бухту. Современник событий итальянец Андреа Гатари в своем «Дневнике» писал, что «на следующий день, в субботу 5 июня, на рассвете флот спустил на воду свои судовые шлюпки и направил их в гавани. После жестокого боя наши люди разрубили цепь, загораживающую вход в бухту. И корабли вооружённые тяжелыми пушками и осадными орудиями один за другим подошли к самому порту».
В бухту Чембало вошло 10 галер и 7 галей. 2 галеота заняли позиции у входа в бухту на случай, если подойдут корабли феодоритов. 6 июня генуэзские наемники сумели высадиться на берег и окружили крепость. Готский гарнизон попытался контратаковать врага «и здесь был жестокий бой, в котором с обеих сторон погибло много народа».
Феодоритам удалось оттеснить силы Ломеллино, который на следующий день приказал начать массированный обстрел крепостных стен. «В результате большая часть одной из башен, а также и значительный кусок крепостной стены обрушились. Это зрелище вызвало шок у осажденных».
К вечеру они начали переговоры о сдаче города с условием пощадить их жизнь и имущество, но итальянский адмирал потребовал, чтобы они безусловно сдались на волю победителя », — сообщает Гатари. Поэтому с самого утра 8 июня генуэзцы продолжили обстреливать стены Чембало. Феодориты вышли из укреплений и попытались оттеснить врага, но в короткой битве не удержали одну из ворот крепости и средний сын князя Алексея Олобос командовавший обороной Чембало, с отрядом из 70 человек отступил в консульский дворец.
Генуэзцы, «преследуя врага, заняли холм, провели большую резню», пощадив лишь Олобоса и его свиту . Тех, кто выжил, Ломеллино приказал заковать в кандалы и привести на корабле, «после чего Чембало было отдано солдатам на разграбление и там было истреблено много жителей».
9 июня Ломеллино начал наступление на Каламиту (современный Инкерман). Около 10 галер с трехтысячным отрядом морем добрался крепости, в то время как еще три тысячи бойцов подошли к ней по суше, захватывая на своем пути небольшие поселения. В тот же день генуэзский десант высадился в порту Авлите у Каламиты, «требуя от жителей сдаться. На что жители ответили, что если им дана пощада со всем их имуществом, то на следующий день вечером они сдадутся».
10 июня под стены Каламиты прибыл пеший отряд, «но заметив, что никого из осажденных не видно, солдаты пошли на штурм. Но не встретив никакого сопротивления, они вошли в крепость и увидели, что все жители скрылись, забрав с собой все свое имущество. Тогда солдаты сожгли подвергли город огню, от Каламиты остались одни стены. После этого часть войска получила приказ пройти по Готии огнем и мечом, другая же часть войск, занялась каперством вдоль берега, грабя все, что попадется ей на пути»- гласит Гатари.
12 июня Карло Ломеллино части экспедиционных войск уже был в Кафе. Как сообщает Гатари, в этот день состоялся военный совет, на котором по требованию консула Кафы, который хотел отомстить союзникам феодоритов татарам за унижения, оскорбления и грабежи, которые привели к полному расстройству генуэзской торговли в Крыму, было принято решение нанести удар по Кастадзону (современный Старый Крым).
В воскресенье 21 июня, по сообщению «документа Гатари», к походу было готово около 8000 человек (из них 360 конных) и 612 возов для перевозки вооружения, бомбард и осадных приспособлений. Николо дела Порта сообщает, что собрали до 10000 человек и около 700 возов.
Последним город покидал сам капитан Ломеллино в сопровождении трёх конных знаменосцев с развёрнутыми знамёнами Генуи, герцога Миланского и капитана Ломеллино. При выступлении из ворот Латинборга знаменосец Генуэзской республики сломал древко своего штандарта. Предзнаменование было мрачное, но знамя заменили и командующий присоединился к ожидавшим его войскам.
Армия Республики делилась на три части: авангард, главные силы и арьергард. Общая численность армии составляла около 9000 человек, включая вспомогательный персонал. Из-за жары воины оставили доспехи, арбалеты и болты в возах, двигаясь налегке.
Союзники ждали нападения и смогли собрать значительные силы. Согласно сообщению «документа Гатари», общая численность армии союзников составляла 5000 человек. Около 4000 составляли татары Крымского улуса и пришедшие из Литвы вместе с Хаджи Гиреем. Около 1000 человек составляли феодориты князя Алексея.
Около 16 часов дня 22 июня 1434 года армия Республики достигла местечка Кастадзон (вероятно, современное Первомайское) в 5 милях от Солхата, где на холмах заметили пятерых конных татар. Приготовившись к отражению атаки, авангард генуэзской армии по европейской традиции спешился.
Татарские всадники, быстро опорожнив колчаны, скрылись, а им на смену появился десяток. Затем из-за холма выскочили 30 татар, обскакали авангард, обходя слева, и открыли стрельбу из луков. Авангард не выдержал. Как замечает очевидец: «Около 200 верховых рассыпались. Остальные, очутившись, как уже сказано безоружными, и многие уже раненые, под дождем стрел, бросились в бегство».
Татары продолжали прибывать, преследуя бегущий авангард. Беглецы, с погоней на плечах, врезались в главную баталию, идущую по дороге, и тут начался хаос. «Войско, которое шло по дороге, не отдавая себе отчета в том, что происходило, вообразило, что имеет перед собой громадное число неприятеля. Не заботясь о том, чтобы взять с повозок вооружение и арбалеты, первые ряды также побежали в беспорядке». Вслед за первыми последовали вторые, третьи и так далее. Сумятицу усугубляло ржание раненых коней и мычанье волов, впряжённых в возы. Кони бились, волы падали, возы переворачивались, возчики бежали, побросав свою скотину. А слева, параллельно дороге, неслись татары, сотня за сотней, и пускали беспрерывно стрелы в безоружную, бездоспешную, полностью деморализованную массу людей. Опорожнив колчаны, татары перескакивали через дорогу и уже с правой стороны, возвращаясь, скакали и рубили тех, кто пытался вырваться из западни. Возвратясь к исходному рубежу, татары меняли коней и саадаки, и карусель начиналась снова — с луком по левой стороне, чтоб удобней было стрелять, и с саблей по правой, чтоб удобней рубить тех, кто вырвался из-под стрел и пытался бежать.
Возможно, Карло Ломеллино ещё мог прекратить панику, но тут не выдержал арьергард, который бросился бежать, даже не завидев неприятеля, а лишь услышав крики беглецов авангарда и главной баталии. Татары продолжали преследование «до половины дороги», то есть пять миль, избиение длилось до наступления темноты. Только ночь стала спасением для генуэзцев: «Многие, не будучи в состоянии укрыться от ударов татар, прятались среди трупов, притворяясь мёртвыми. Когда настала ночь, они поднялись и побежали в город, но из этих уцелевших людей очень мало было таких, которые не получили менее трёх ран кто от стрел, кто от сабли, кто от копья».
Незнание принципов степной войны привело генуэзскую армию к разгрому. Поле боя осталось за войсками союзников. Пропировав ночь в Солхате, победители на следующий день вернулись на поле и отрубили головы у всех трупов. Эти трофеи отвезли в особое место и соорудили из них две башни.
Несмотря на страшный разгром, капитан Ломеллино сразу принялся за восстановление боеспособности своих войск. Потери были огромны. По сообщению Николо дела Порте, потеряно было около 2000 человек. Однако, расформировав команды нескольких кораблей, Ломеллино удалось частично восстановить боеспособность своего войска. Из Кафы капитан переместился в Чембало и жаждал продолжения войны. В письме своему племяннику Матео Ломеллино, одному из руководителей Республики, он сообщал, что в его распоряжении находится 10 нефов с 250 солдатами на каждом (кроме экипажей). Новое наступление капитан предлагал начать из Чембало.
Новая военная кампания не состоялась. Население крымских колоний настояло на мирных переговорах. Кроме того, из-за разорения местности начал ощущаться недостаток припасов.
Переговоры продвигались с трудом, несмотря на неудачу, уступать Чембало генуэзцы отказались и после переговоров, выплатив татарам контрибуцию, 13 июля 1434 заключили с Княжетвом Феодоро перемирие. Эскадра ушла из Крыма.
Окончательно война между Феодоро и Генуей завершилась 22 ноября 1441, когда между ними был подписан мирный договор. За ним провели обмен пленниками (был освобожден принц Олобоса, который провел в плену 8 лет), Алексею вернули захваченные генуэзцами земли, принадлежавшие ему до 1433 года и в первую очередь, крепость Каламита. В свою очередь князь Феодоро отказался от территориальных претензий на консульство Чембало и южное крымское побережье.
Князь Алексей от победы не получил ничего, кроме славы. Но в Трапезунде он стал настоящим героем.
Мир в Крыму продержался четверть века — после вмешательства Кафы во внутренние дела Крымского ханства к полуострову прибыли османские войска, которые летом 1475 захватили все генуэзские владения, а через полгода уничтожили и княжество Феодоро.
